Минчанин уже 45 лет работает айтишником: «Сегодняшние программисты лепят, не думая»

2017-03-12
Люди   История  
 
29

Минчанин уже 45 лет работает айтишником: «Сегодняшние программисты лепят, не думая»

История жизни
Сайт dev.by опубликовал историю минского айтишника, который работает по специальности больше 40 лет. Отличное чтиво: про смысл работы, деньги, эмиграцию и нынешних программеров.
0
0
0

Сайт dev.by опубликовал историю минского айтишника, который работает по специальности больше 40 лет. Отличное чтиво: про смысл работы, деньги, эмиграцию и нынешних программеров.

В 1972 году Геннадий Овсищер оказался в ИТ неожиданно для самого себя – в качестве постановщика задач. Один из пионеров компьютерной эры в СССР, он 20 лет автоматизировал производство на советских заводах, а затем уехал в Сибирь работать в частную компанию. А потом вернулся в Минск. Сегодня ему 68, последние 8 лет Геннадий Соломонович работает бизнес-аналитиком в минском банке. 


ТО, ЧТО ТЫ ЕВРЕЙ, МОГЛО УНИЧТОЖИТЬ КАРЬЕРУ

– Мой отец, фронтовик, был директором спиртзавода, а затем председателем колхоза, мама – сельским врачом, оба брата – технари, а я мечтал о медицине. Брат отца, весьма известный человек, военный летчик, полковник Лев Петрович Овсищер, агитировал меня идти в экономисты. После 25 лет службы он вдруг окончил нархоз и влюбился в экономику, говорил: «Полеты в небе – потерянное время, а вот экономика – то, что надо!» Но очень уж на меня наводил тоску наш деревенский бухгалтер с вот такими нарукавниками. В конце концов в 1967 году подался в политех, выбрав факультет с высоким конкурсом – инженерно-педагогический.

В учебе я был очень обязательный: пахал, пока другие гуляли. Когда моя однокурсница и будущая жена звала в кино, отвечал, что приехал учиться, а не по «кинам» ходить.

Я основательно готовился стать «большим» педагогом, все к тому шло. Но случилось вот что: в 1972 году мой дядька-полковник собрался в Израиль. В 1970-е в СССР это уже не было преступлением, но все еще было предательством. Он получил отказ в выезде, став так называемым «отказником» и главным героем разгромных статей в «Советской Белоруссии» в рубрике «Осторожно, сионизм!». Многие наши родственники, если их вдруг спрашивали про Льва Петровича, отвечали: не знаем такого, это даже не однофамилец! Наверное, я был одним из немногих, кто не отказался от него.

И тут началось: меня с моим успехами в учебе всюду звали – а потом вдруг отказывали под разными предлогами. И машиностроительный институт в Костроме, и металлургический в Кременчуге. Даже радиозавод «Горизонт», куда устроилась конструктором моя жена. У меня был один недостаток – «пятый пункт» в паспорте. Национальность-то есть. И дядька-«отказник».

Я же никогда не делил людей по этому «показателю»: считал, что люди делятся на порядочных и непорядочных, умных и не очень. В те дни у меня впервые появилось это странное ощущение: ты на двух ногах, а тебе везде говорят, что на одной.

 

КАК АЙТИШНИКИ СПАЛИ НА РАСПЕЧАТКАХ ПРОГРАММ В УЖАСНЫХ ОБЩЕЖИТИЯХ 

– В Центральный научно-исследовательский и проектно-технологический институт организации и техники управления (ЦНИИТУ) я попал случайно, пытаясь устроиться на завод, – и проработал там 20 лет. Как постановщик задач. Честно говоря, очень долго никак не мог понять, чем мы тут занимаемся. Только со временем понял и полюбил это дело. И другим делом никогда не занимался.

Мощный был институт, полторы тысячи человек работало. Он первый в СССР занялся «АСУПизацией» – внедрением автоматизированных систем управления на производстве. На заводы привозили первые ЭВМ: «Минск-22», «Минск-32», ЕС. Никто еще толком не понимал, что это такое и зачем, редко где дело заходило дальше расчета зарплат.

Время было очень интересное: сидели за работой днями и ночами, находили оригинальные алгоритмы, показывали решения «вождям» на ВДНХ.

Больше всего я любил состояние аврала. Проводил в командировках по 130 дней в году, мы ведь лично ездили на заводы. Жили в жутких условиях, в грязных общежитиях с шумными и драчливыми «аборигенами». Бывало, раскладывали распечатки на полу и спали на них. Однажды на нас даже упал фальшпотолок. Как-то на один из заводов вместе с белорусами приехали болгары. Мало того, что они жили в «Интуристе», так еще отказывались работать, пока в заводском цеху не наведут порядок. А им всего-то нужно было переступить через «завалявшуюся» трубу. Неженки!

Вот так начиналась компьютерная эра в СССР.

 

«ДЕВОЧКА С АМБАРНОЙ КНИГОЙ БЫЛА ЗАВОДУ МИЛЕЕ, ЧЕМ ЭВМ С ПЕРФОКАРТАМИ»

– Но кое-что убивало страшно: мы много чего делали – и много чего впустую. Девочка с амбарной книгой все равно была любому заводу милее, чем ЭВМ с перфокартами.

Например, делали сложную систему для завода в короткие сроки. Мой программист сказал: Гена, придется раздвинуть сутки. И мы сделали это, придумав оригинальный алгоритм. Потом думаю: дай-ка схожу, погляжу, как это работает. Пришел в кузнечный цех: ну как, пользуетесь? Пользуемся, говорят! Спасибо, прекрасная бумага! Селедку очень удобно заворачивать.

Или вот задачка: учет простоя главного конвейера. Знаете, какой период простоя мы насчитали? 50 часов в сутки! Почему? Дело вот в чем: если у рабочего на главном конвейере заканчивались детали, он нажимал на специальную кнопку, сигнализируя об этом, – и начинался простой. Когда детали привозили, нужно было опять нажать на кнопку, но рабочий на это «забивал» и просто шел работать. Поэтому и получилась такая цифра. Ладно, мы кое-как добились более реальных результатов. Но начальник производства сказал: и что мне теперь делать, предъявлять претензии цехам-поставщикам, которые детали не везут? Это же все наши советские ребята!

«Ну, Гена, свернешь ты себе шею!» – говорили друзья, когда я ехал на «Россельмаш», в эту «горячую точку». На заводе был период модернизации – переходили с «НИВЫ» на «ДОН». И это требовало решения других задач. Например, задачи, которые до этого решались раз в квартал, теперь требовали ежесуточного расчета. Завод стал моим последним большим проектом в институте. И я справился: моя система работала там с 1985 года чуть ли не по сей день, последние старые ЭВМ они выбросили пару лет назад. 

 


«КАК МЛАДШИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК Я ПОЛУЧАЛ 90 РУБЛЕЙ»

– Как младший научный сотрудник я получал 90 рублей. Мой замечательный шеф каждый год исправно пытался добавлять мне по 10 рублей. Так я дожил до 190 рублей и до старшего научного сотрудника. Дальше продвинуться было уже невозможно. Хорошо, что меня никогда не волновали должности.

Был момент, когда в нашем отделе работали одни женщины. Все они были старше меня, зато очень обязательны. Однажды Татьяна Федоровна спросила: «Когда это нужно сделать?», и я в шутку ответил: «Вчера». А она заплакала. До сих пор не могу это забыть, вот какие ответственные были женщины! Но, увы, многое приходилось делать за них. Как строилась система? Основную задачу вел я, а им раздавал куски. Объясняю – а они за мной тщательно записывают. Я говорю: Валь, ну не записывай, слушай, вникай! Бесполезно. На выходных я брал их алгоритмы домой, дорабатывал, исправлял – чтобы выгородить их на общем собрании в понедельник. Прекрасно понимал: это ведь, кроме всего прочего, женщины, у них рынок рядом. И жили мы дружно. Если что, выкуривали сигаретку мира – и дальше жили.

«Продавать себя»? Что вы, я никогда в жизни ни к кому не ходил просить. Больше скажу, когда мне давали премию, то я видел, как у женщин, за которых я писал алгоритмы, от расстройства портилось настроение и «опускались уши», как говорится. Шел к шефу: заберите вы у меня эту премию, вон Валентина Ивановна плохо себя чувствует! А он отвечал: иди, работай, не твое это дело.

 

КАК ПОСЛЕ РАСПАДА СССР ЗАРАБАТЫВАЛИ ДЕНЬГИ

– В 1992 году я понял, что ЦНИИТУ кончился. Задачи стали смешными – например, разработать график дежурств ГАИшников.

Я уехал в Сибирь, в город нефтяников Лангепас, устроился в частную контору. Условия не ахти – минус 45, зато мы работали на результат! Я впервые остро почувствовал свою нужность. Пришлось, правда, изучить ненавистную бухгалтерию, чтобы проектировать экономические системы. Купил книгу по бухучету, читаю. Ни черта не понять. Тогда шеф посоветовал взять книги 1911 года – и действительно, там я хоть что-то понял.

Помню, 1 мая, праздник, народу прорва, работяги толпятся у сберкассы – деньги нужны гегемону! А мы закрыли местный «Сбербанк», чтобы запустить свою систему и руками ввести всю информацию. Запускаем – не работает. Я уже и наладчиков, и админов подергал – не работает. А гегемон толпится и волнуется: когда, ну?! Операторы показывают пальцем в мою сторону: вон у того дядьки спросите! Мужики подзывают меня жестами: ну-ка, подойди поближе, хотим тебя потрогать. Слава богу, мудрая заведующая филиалом сказала: чего шумите, денег все равно не привезли! Хотя деньги привезли уже давно. Ковырялись, ковырялись – и запустились. Но страху было! Гегемон уже готов был брать банк, телефон, телеграф.

Потом мне кассиры говорили: Гена, с твоей программой мы уходим домой в 19:00, как положено, а не ночью, а летом сходили в отпуск! Впервые в жизни я нанес большой экономический эффект.

В 90-е мои бывшие друзья по «Россельмашу», программисты и постановщики, пытались запустить свой бизнес в Ростове. Хотели создать новую систему для банка. И меня позвали. Но там же свое лобби – и «Сбербанк» нанял в итоге британцев, крупную компанию, которая уже всю Европу покрыла своей системой. Британцы, правда, быстро смекнули, что Россия – не Европа. Им нужен был кто-то, кто разбирается в местных реалиях и адаптирует систему. Тендер выиграли мы. Но там были свои лоббисты, зачем им маленькая контора с тремя поломанными стульями?

А мне уже квартиру сняли, наняли какую-то Арину Родионовну, которая меня поила и кормила. Ребята сказали: Гена, оставайся, мы тебе денег дадим, начни свой бизнес. А я ответил, что кроме постановок ничего не умею. Для меня главное – интересная и непростая работа, а бизнес на втором месте. И уехал в Минск.

 

«ШЕФ ОТГОВОРИЛ БЫТЬ ПРОГРАММИСТОМ. И ПРАВИЛЬНО»

– Жена до сих пор толком не знает, чем я занимаюсь. А дети говорят: папа, что с тебя взять, кроме работы? Токарь может отключить станок, а постановщик – нет. Настоящий постановщик – это особый образ жизни. Если не любишь это дело всей душой, то ничего не получится.

Я не сажусь писать, пока полностью не продумаю алгоритм. Тут как в шахматах – великой игре, которая позволяет абстрактно мыслить, заглядывать за горизонт. Когда-то у меня был первый разряд, в деревне я играл с отцом и по переписке, а позже – за сборную института. Сейчас чаще с компьютером играю, но у меня есть и настоящая доска, и настоящие шахматные часы. Получаю огромное удовольствие, особенно когда выигрываю. Вот и внучка такая – приходится проигрывать, чтобы она согласилась сыграть. Ничья ее не устраивает.

Некоторые постановки получается написать аж с восьмого раза. Я всегда готов сделать два шага назад, но никогда не ставлю костыли и распорки, не затыкаю дыры паклей, понимаете? Если ты закрыл глаза на какую-нибудь нестыковку или не учел один нюанс, который встречается раз в сто лет, то задача рано или поздно пойдет наперекосяк. Так случилось с моей системой на «одном из заводов»: 10 лет проработала – и вот на тебе.

Самое страшное – это допустить ошибку и не заметить: ошибки смываются кровью. Я живу в постоянном страхе, что ошибаюсь. Особенно когда делаем большую вещь. Вот как с деноминацией в 2016 году: сколько было тревог! В конце, когда уже почти все было готово, где-то «потерялось» 4 рубля, не сходился баланс. Потратил четыре дня, но нашел.

Когда был молодой, программисты уговаривали меня учиться программировать. Но мой шеф сказал: ни в коем случае. И правильно: во-первых, нельзя сидеть на двух стульях, а во-вторых, у программистов совсем другое мышление. Они любят, когда дважды два – четыре. А это не всегда так.

Я работал с самыми разными программистами. Некоторые в меня бросались туфлей – человеку хотелось домой, а не систему доделывать. У другого никогда не снималась программа, но она функционально решалась неправильно: программист считал, что из-за вмешательства злой силы. Но были и чистое золото, программисты от бога. Программы, которые они делали, буквально «летали». 

Хотя и у гениальных ребят бывают ошибки. Не зря же я писал в договорах для перестраховки: «Заказчик и исполнитель понимает, что программы без ошибок не бывает».

А вот тестировщиков в 70–80-е у нас вообще не было. Распечатывали огромные листы, на пол выкладывали – и руками-ногами по ним ползали, искали ошибки. С тех пор я считаю, что их нужно набирать из числа опытных постановщиков, чтобы они знали предмет, а не просто запускали скрипт – и готово. А как же понимание сущности? До сих пор стараюсь все тестировать сам.

«СЕГОДНЯШНИЕ ПРОГРАММИСТЫ ЛЕПЯТ, НЕ ДУМАЯ»

– Я видел, как менялись программисты с 1980-х и по сей день. Тогдашний цвет программирования – это были сильнейшие ребята. Они не приступали к работе, пока не докапывались до сути. Прихожу как-то к программеру: ну что, покажи результат! «Гена, я еще не понял, что и как делать! Думаю». Он сидел и думал, как технологично и оптимально сделать, а потом приступал. Если программа глючила, то расстраивался страшно. Сегодня, к сожалению, довольно многих я назвал бы просто кодировщиками. Они лепят, как написано в постановке, не думая.

У меня старший внук учится в колледже, программирует на Delphi. Иногда даю ему задания – он справляется с пятой попытки даже с элементарщиной. Я говорю: Егорушка, ну как так! А ведь сам по себе умный парень.

Тот же EPAM набирает и перемалывает тысячи людей – не каждый из них успевает почувствовать суть своего дела.

За 45 лет мне предлагали «подхалтурить» тысячи раз. Но я убежден, что нельзя сидеть на двух стульях: ерунда получается. Когда у нас в ЦНИИТУ кто-то занимался одновременно тракторным заводом и часовым, то доработался до того, что написал в отчете: «Трактора в золотой оправе».

Многие мои программисты халтурили по семейным обстоятельствам. Один часто подначивал: Гена, давай вместе! Недавно он признался, что те задачи, которые делал сам, уже давно не работают. А вот часть тех, которые были сделаны вместе с постановщиком, еще в деле.

Помню, как сказал одному такому халтурщику: Биллом Гейтсом тебе не быть, ты халтуришь вместо того, чтобы развивать то, над чем работаешь. Но у нас же Биллы Гейтсы и не нужны. Нужны кодировщики.

Очень люблю читать постановки молодых – они наводят на хорошие мысли.

Правда, сегодня такое время, что некоторые пытаются писать постановки «по телефону». Я этого не приемлю. Обследование объекта – это пройти всю цепочку своими ногами, вникнуть в суть, поговорив и с начальством, и с простыми смертными. Помню, мне говорили: ну что ты ходишь ко всяким бабкам? Приду и за спиной у них стою, смотрю, что они делают и чего им не хватает.

Еще беда в том, что порой постановщик не любит думать и предлагать – он любит взять и тупо реализовать все, чего хочет заказчик. По-моему, это неправильно: в алгоритмах должен быть смысл. Когда заказчик спрашивает: «А вот это можно?», я нередко говорю: «Можно, только зачем?» Все должно быть осмысленным – и содержание, и форма, эстетика. Как говорится, заказчик всегда прав, если я с ним согласен.

А вообще, количество толковых и бестолковых людей в разных точках времени и пространства примерно одинаковое. Вот мой приятель Макс говорит: ну сколько дураков здесь, в этой Америке! Особенно среди постановщиков.

 

ЭМИГРАЦИЯ: НУЖНО ЛИ УЕЗЖАТЬ ИЗ БЕЛАРУСИ ЗА СМЫСЛОМ

– «Гена, если бы ты приехал, был бы миллионером», – говорит мне приятель Макс, который уехал в Америку. Ну нафига мне эти «мильёны»?

До войны в местечке Погост, откуда я родом, жило очень много евреев. А после войны осталось два памятника, каждый – для 600 человек. И только одна семья – наша. Огромное количество местных жителей относилось к нам очень хорошо. Поэтому я и люблю эту землю и людей, живущих здесь. Мой отец говорил: «Мы любим эту землю больше, чем многие коренные белорусы».

Одна наша знакомая (или родственница?), очень красивая и очень толковая девица, окончила в Минске консерваторию, но ее никуда не брали – пришлось играть вальс Мельденсона в ЗАГСе. Еще при СССР она уехала в Израиль. Когда ей удалось вырваться назад в Союз, к больной матери, я спросил у нее: нужно ли уезжать из Беларуси? Она ответила: если за хлебом – то да, если за смыслом – то нет. 

Дядька мой все-таки уехал в конце 80-х. Он почетный гражданин Израиля, похоронен на Поклонной горе. А мой отец – в Погосте. Каждому свое.

 


В 70 ЛЕТ ВЫГОНЯТЬ ЧЕЛОВЕКА С РАБОТЫ НЕСПРАВЕДЛИВО

– «Вы у нас легенда!» – иногда говорят мне на работе. Но когда-то же надо уходить! Решил, что скоро уйду. Правда, уговаривают: может, до семидесяти?

Как бы там ни было, а сила уходит. Хватка у меня еще осталась. Помню все довольно хорошо. Иногда с приятелем спрашиваем друг друга: не проваливается ли память? Проваливается изредка. Я ведь не перечитываю свой алгоритм, когда он готов, на вопросы отвечаю без шпаргалки. Боюсь, что однажды не смогу на что-то ответить, забуду. Ну а если без самокритики – могу еще черт знает сколько работать. Да, я хуже, чем был вчера, – но ведь лучше, чем буду завтра!

Как-то ночью я написал замечательный алгоритм, он мне так нравился, но его не оценили. Я взбесился, положил заявление на стол. Побывал на собеседованиях в разных ИТ-фирмах. Особенно удивила одна большая компания, они прямым текстом сказали: мы вас хорошо знаем, но у нас установка – старше такого-то возраста не брать.

Выгонять человека из-за того, что ему стукнуло сколько-то, по-моему, несправедливо. Я считаю так: человек должен сам решать, тянет или нет.

Знаете, о чем я жалею? Вот это время, которое наступило, – оно пришло для меня поздно. 

Я ничему не удивляюсь – я восторгаюсь. Когда-то работал с FoxPro и экономил каждый битик, а теперь базы Oracle позволяют действовать с размахом. Расскажу тайну: еще до XML-структур я сам их придумал. Два года носился с этим, думал, что создал перпетуум мобиле. Но опоздал. Ничего такой стартап мог получиться!

Сомневаюсь, что в 21-м или 22-м веке найдется такая программа, которая покроет все и вся – «как бык овцу», как говорил Владимир Высоцкий. Всегда нужны будут прикладники, которые будут делать своими руками. Программисты и постановщики.

Пугает только одно: чем я буду заниматься на пенсии? Отдыхать я не умею. Не ездил на курорты и в санатории. Только один раз, когда дочке было пять, съездили в Абхазию, и то через два дня я уже названивал на работу: ну, как вы там? У меня только один способ отключиться от проблем: я копаю ямы на даче. Эту дачу нам дали в 1982 году, я ужасно не хотел ее брать и даже получил по морде, когда ездил за кирпичом, кирпич-то был в дефиците. Но где бы я сейчас ямы копал? Соседи приходят и восхищаются: ой, Гена, какую шикарную яму ты выкопал! А жена говорит: начерта?

А еще хочется рассказывать молодым о своей работе. Однажды лекцию прочитал «Размышления постановщика с 40-летним стажем» – многим очень понравилось. Вот бы меня на какую-нибудь конференцию позвали. В душе я ведь так и остался преподавателем от бога, которого нет.

   Фото: dev.by.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
2017-03-12
Люди   История  
 
29
0
0
0
КОММЕНТАРИИ
Джулька 12-03-2017, 10:43
+62 70 8
Какой позиттвный, умный и классный мужчина! Прочла с насдаждением. Понравилось про хлеб и смысл.
ОТВЕТИТЬ
Конечно классный мужчина. Работал за целый отдел женщин и просил начальство отдать им его премию. Понимаю ваше восхищение.
ОТВЕТИТЬ
Шариков 13-03-2017, 06:28
+13 15 2
А ещё очень большой сказочник.
ОТВЕТИТЬ
Гийом 12-03-2017, 10:58
+13 13 0
Не всем судденот быть айтишниками,кто-то и их детей учить должен .
ОТВЕТИТЬ
Ростик 12-03-2017, 15:22
+4 4 0
Сейчас из молодых (тех. специальности) никто не хочет идти в педагогику. Тем более программеры
Оно и понятно - по молодости денег срубить всем охота.
За последние годы ни одного Айтишника не встречал, который бы остался преподавать в универе.
Да и мало людей с педагогическими способностями
ОТВЕТИТЬ
Правильно не хотят. Чему может научить вчерашний студент? Синтаксису?
Чтобы преподавать инженерную дисциплину опыт нужен. У меня лучшие прикладники были люди у которых за плечами опыт работы в программировании лет 10.
Были конечно молодые преподаватели, они старались, но это настолько неественно. Было видно что они не очень понимают предмет. Знали хорошо, но не понимали.
ОТВЕТИТЬ
Несцерка 12-03-2017, 11:00
-1 12 13
Овсищер Соломонович, банк...
У меня все сходится!
ОТВЕТИТЬ
Насчёт времени для ухода, я вспоминаю своих университетских преподов, которые были в глубоком пенсионном возрасте, нынешних коллег, подходящих к этому рубежу. Хорошо, если 1 из 10 таких людей ещё действительно остаётся полноценной боевой единицей. Большинство, к сожалению, нет... Можно ввести какие-то почётно-менторские должности, но на всех их всё равно не напасёшься. Уходить нужно с достоинством.
ОТВЕТИТЬ
Ростик 12-03-2017, 15:18
Комментарий со ссылкой ожидает проверки модератора.
ОТВЕТИТЬ
Чувак работает 40 лет, но так и не понял, что такое итеративный дизайн и зачем он нужен. Еще и гордится этим. Запросто может оказаться, что со своими методами работы он просто не конкурентоспособен на рынке труда.

А по поводу "лепят".. Разработка ПО — это бизнес. Если некоторый уровень качества экономически целесообразен — он будет обеспечиваться и не более.
ОТВЕТИТЬ
Как так получилось, что IE в свое время был господствующим браузером потерял рынок. В итоге продукт пришлось переменовывать?
ОТВЕТИТЬ
Как так получилось, что IMS в свое время была господствующей СУБД потеряла рынок?
Как так получилось, что Netware в свое время была господствующей сетевой ОС потеряла рынок?
Как так получилось, что Lotus 1-2-3 в свое время была господствующей электронной таблицей потеряла рынок?

Ты что спросить-то хотел/а, дзетачка?
ОТВЕТИТЬ
Этот комментарий был скрыт, так как не соответствует правилам комментирования. См. п. 1.
ОТВЕТИТЬ
Ты, дзетачка, выдаешь себя с головой как обыкновенного программиста, который упарывается по коду. Код не имеет никакого значения. Вообще. Значение имеет то, в какой хлев поместили программистов. Но для твоего уровня сознания это слишком. Иди кодируй.
ОТВЕТИТЬ
Так ты из этих что надуть конторку в 80 рыл обезянок, и слить епаму за бабосик? Так бы и сказал. Или уже статап сделал?
ОТВЕТИТЬ
Этот комментарий был скрыт, так как не соответствует правилам комментирования. См. п. 5.
ОТВЕТИТЬ
Этот комментарий был скрыт, так как не соответствует правилам комментирования. См. п. 2.
ОТВЕТИТЬ
Этот комментарий был скрыт, так как не соответствует правилам комментирования. См. п. 5.
ОТВЕТИТЬ
Этот комментарий был скрыт, так как не соответствует правилам комментирования. См. п. 2.
ОТВЕТИТЬ
Ладно поясню. Ты ж пойми крутой бизнесмен. Качества кода действительно не важно, важна его вменяемость. Это разные вещи. Если вы займетесь не продажами часов, а коробок(который на рынке продаются, а не на откатах). То очень быстро поймете, что через два три года куча невменяемых мартышек похерят вашу систему со своими синглтонами, патернами, микросервисами и прочим 90%-100% велосити. Не продажники потрепыхаются конечно.
И вот тогда сообразите, об чем толкует этот дядя в статье.
ОТВЕТИТЬ
> Качества кода действительно не важно, важна его вменяемость.

Ржал. У тебя действительно в голове подобные понятия и противопоставления? Конечно, нужно придумать название, которым никто не пользуется и махать им как тряпкой. А можно просто сказать, что архитектура ПО должна обеспечивать определенные свойства. Только код здесь ни при чем. Я уже пять сообщений назад это написал. Мне реально недосуг переписываться с тупыми, которые не могут усвоить простейшие понятия.

> И вот тогда сообразите, об чем толкует этот дядя в статье.

Божий дар с яичницей не надо путать. Дядя несет конкретную муть, актуальную во времена пакетного программирования. Когда софт был не совсем soft и методики требовались соответствующие. Сейчас он конечно тоже найдет им применение, но это крайне узкая ниша.

В этом, собственно, и основная проблема его разглагольствований. Чувак не осознает, что индустрия разработки ПО разнообразна, проекты разные и методологии для разработки тоже требуются разные. Бизнес-среда разнообразная, в конце концов. Вместе этого он гордо тычет своим линейным процессом, как будто это какой-то Святой Грааль. Развитый и образованный человек такого делать никогда не будет, т.к. имеет представление об общем ландшафте и о том, что все управляется рисками и ограничениями.

Чтобы мартышки не похерили систему, вводятся архитектурные ограничения. Если ты не знаешь, что это такое и зачем, то иди подучись. Не надо мне свои наивные представления рассказывать.
ОТВЕТИТЬ
Класс. Мы вводим архитектурные ограничение, и допускаем к работе людей которые работают в невменяемом состоянии. И как летает?
ОТВЕТИТЬ
Не обошлось без тупорылой модераторки. Видимо, когда она видит слово "хуй" в любой интерпретации, у нее рука автоматом тянется. Ну чисто собака Павлова.

Запрос на материалы видел, отпишу отдельным постом, без слова хуй. Ссылок можно и так накидать, а на аннотации нужно время.
ОТВЕТИТЬ
1. Software Factories: Assembling Applications with Patterns, Models, Frameworks, and Tools. John Wiley & Sons, 2004Главы 1-4 читать от корки до корки, остальное читать не нужно. Описываются два главные трудности в разработке ПО. Пожалуй, лучшая квинтэссенция опыта, накопленного в индустрии.Если во время прочтения в голове не произойдет "щелк" — значит, еще не время для понимания сути вещей.2. Just Enough Software Architecture: A Risk-Driven Approach. Marshall & Brainerd, 2010Читать главу 14 "Architectural Styles". Это к вопросу, что такое архитектурные ограничения и зачем они нужны.
ОТВЕТИТЬ
Спасибо. Обязательно почитаю.
ОТВЕТИТЬ
"Ржал. У тебя действительно в голове подобные понятия и противопоставления? "
Нет, это просто разные вещи. Код может быть вменяем, но безобразно написан. А может быть хорошо написан, но абсолютно не вмяняем( не там sleep поставили, и привет самсунг галакси 7). Лучше и так и так, но по мне вменяемость лучше.
ОТВЕТИТЬ
> Код может быть вменяем, но безобразно написан.

Какие-то неформализуемые критерии на уровне выпускниц педа. Есть давно устоявшиеся атрибуты качества. Все, что невозможно измерить — не существует.
ОТВЕТИТЬ
ava
Странная и очень глупая аналогия.
А вообще герой статьи устарел, он занимался другим "программированием". Когда доступа в комнату с эвм давался раз в неделю, а код загружался с перфокарт. Такое программирование имеет мало общего с современным. В университете тоже много раз имел дело с такими динозаврами, которые говорили, что и мы не те, и перфокарты уже сгнили. Но они просто не интересуются более-менее современными технологиями, т.к. своё уже отработали и несут такое ложное мнение в массы с высоты своего "уникального" опыта. Встречал только одного человека, которому за 60, но до сих пор работает в крупной it компании в Минске, который всегда умел удивить своей осведомлённостью в новых направлениях разработки и технологиях.
ОТВЕТИТЬ
Евреи любят нахваливать себя и своих детей. А так ли они хороши, как нам пытаются рассказать?
ОТВЕТИТЬ
Агния 13-03-2017, 19:05
+1 2 1
Человек показался мне абсолютным перфекционистом в отношении работы - таких людей в любой профессии немного. Это люди с огромным отрывом приоритета работы от остальных приоритетов. Хорошо это или нет? Для общества хорошо, для семьи - не знаю. А статья интересная.
ОТВЕТИТЬ
ava
И задачи у него уникальные и справлялся он с ними совершенно, и скромный, и не надо ему ничего, вот только вся статья пронизана этим эгоцентричным "я". Короче чтото не сходится, поэтому и не верится в эти сказки
ОТВЕТИТЬ
занимательное чтиво. с опаской к таким лонгридам отношусь , но говорит хорошо дядька. на TED его звать надо , есть подозрение, правда, что сказанное им надвое делить не помешает , но как спикер он бы зашел )
ОТВЕТИТЬ
Суть не в том, чтобы говорить хорошо, а том, чтобы хорошо говорить значимое.
ОТВЕТИТЬ
Гена! Если вы вдруг прочитаете. Я с вами работал в 94-м в Факеле! АРМ кассира-контроллера, зарплата, Foxpro, каморка под крышей на задах ИТМО, вот это все :) "Никода не пиши 'Нажмите любую клавишу для продолжения' а всегда пиши 'Нажмите пробел', а то придется в мороз идти выяснять что она нажала Tab!" :)
Ваши постановки - лучшие постановки с которыми мне когда-либо приходилось работать! Вот честно! Программирую до сих пор, если что, и видел всякого. Приятно было с вами работать, с теплотой вспоминаю.
ОТВЕТИТЬ
ЗАЛОГИНЬТЕСЬ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТИ
VKONTAKTE
Или комментируйте с помощью капчи
НОВОЕ НА CITYDOG.BY