«У меня были джинсы с черным свитером, я считала себя хорошо одетой». Прогулка с Юлией Чернявской по любимым местам Минска

30.11.2017
История  
 
20
Рубрика Мінск 1067

«У меня были джинсы с черным свитером, я считала себя хорошо одетой». Прогулка с Юлией Чернявской по любимым местам Минска

«Закон во мне»
Вместе с Samsung мы делаем рубрику «Мінск 1067» о неизвестных и полузабытых историях, людях, зданиях и артефактах, связанных со столицей.
0
0
0

Вместе с Samsung мы делаем рубрику «Мінск 1067» о неизвестных и полузабытых историях, людях, зданиях и артефактах, связанных со столицей.

Наш маршрут с Юлией Виссарионовной был коротким: от Верхнего города до художественного музея. Но прогулка заняла почти четыре часа. Культуролог и литератор рассказала историю о каждом доме, балконе и даже дереве. Мы выбрали самое интересное. 


«БЫЛО ОЩУЩЕНИЕ КРАСОТЫ, КОТОРУЮ ОТ НАС СКРЫВАЮТ»

Мы встретились на улице Кирилла и Мефодия около кафедрального собора – Юлия Чернявская живет недалеко на Немиге. Она начинает рассказывать о маленьких узких улочках, которых тут когда-то было очень много. Но вдруг переключает внимание на собор.
 

Юлия Чернявская


– Вот, слышите? Как прекрасно они поют! Пойти в храм в мои школьные годы или во времена студенчества вообще мало кому приходило в голову. Но это пение всегда вызывало у меня ощущение запретности, смелости и удивительной красоты, которую от нас скрывают. 

На Рождество и Пасху мы иногда ходили в церковь. Студентов выслеживали наряды преподавателей, многих из них я сегодня вижу в церкви. У меня есть знакомый, который горячо преподавал научный атеизм, а сейчас он столь же страстный прихожанин.
 


– Наша вера была очень смешная. Я помню, как молюсь Боженьке, бегу на экзамен в школу, а под пяткой лежит пятак. Каждый раз я обещала Боженьке, что поставлю ему свечку, но тогда, в 16–18 лет, так и не поставила. 

В 27 лет я крестилась, потому что уже четко понимала: я верую в то, что есть Некто выше меня, человека.  Есть верующие этически, эстетически и те, кто просто чувствуют присутствие Бога. Я вначале была верующая эстетически, и дело даже не в богослужебном пении, которое любила с юности. Я не могла представить, что само собой возникло море, роза или папоротник. Я видела в этом черты сотворенности. 

Потом я пришла к моральной вере. А ведь правда, откуда в нас совесть? Почему мы поступаем себе в ущерб, неудобно, когда можно поступить удобно? Это голос Бога внутри. То, что Кант называл «нравственный закон во мне». 

Теперь я чувствую присутствие Бога. Но у меня с Богом личные отношения, я не люблю о них говорить.
 


Юлия Чернявская признается, что больше ей нравится самый старый, 400-летний минский Свято-Петропавловский собор – за камерную и домашнюю атмосферу. Раньше она с друзьями любила гулять по улочкам Верхнего города, но потом, когда район реконструировали, эта часть города перестала ей нравиться – слишком лощеные улицы, которые не могут заменить давние переулки с их «патиной». 

Когда от храма мы идем к площади Свободы, нам встречаются несколько нищих. Юлия Виссарионовна достает из кошелька несколько монет. 

– Юлия Виссарионовна, а вы всегда подаете нищим? Говорят, в Верхнем городе их целая мафия…

– Лучше я подам десяти обманщикам, чем не помогу одному, которому это действительно нужно. 


«Я НЕ ЛЮБИЛА ОЧЕРЕДИ, ДА И ОДЕВАЛАСЬ Я СКУДНЕНЬКО»

Мы на Ленина, и здесь Юлия Чернявская посвятила нас в тайну детства: бабушка и дедушка не знали, что внучка втихаря ела мороженое в «Пингвине».
 


– Мама с папой развелись, когда мне было 6 лет. В детстве меня воспитывали бабушка и дедушка. На месте гостиницы «Европа» было кафе «Пингвин», которое знали все дети. Тут подавали мороженое в виде разноцветных шариков. Меня сюда водили редко, потому что у меня были ангины и ревматизм. 

Когда бабушка раз в полгода покупала мне мороженое, у нее была коронная фраза: «Маленькими лизочками!» – хоть и давала мне его уже растопленным. Мама водила меня сюда тайком от них, а потом, когда я уже жила с ней, сюда тайком ото всех водил меня папа. Несколько лет назад в Минске работал первый советник французского посольства Доминик Жанти, мы дружили. Впервые он попал в СССР еще юношей: он страшно радовался, что вкус мороженого остался тем же. В его холодильнике всегда стояло пластиковое ведерко с пломбиром. 

Самое смешное, что, как стало ясно потом, я не люблю мороженое. Когда мне вырезали гланды и стало можно его есть, выяснилось, что это не так вкусно, как казалось издалека.
 


– А здесь в советские времена был кафетерий с ведерным кофе, совершенно омерзительным, – показала Юлия Чернявская на кафе «Золотой петушок». 

– Какой кофе? Эм, вендинговый? 

– Вы не знаете, что такое ведерный кофе? Черного кофе в городе почти не было. Кофе в основном готовился в больших металлических сооружениях сразу с молоком и, кажется, с сахаром. К кофе он не имел никакого отношения. Но в этом кафетерии продавали очень вкусные ушки и язычки. 

Настоящий кофе я попробовала в студенчестве. В Троицком варили кофе на песке (помню, как-то с одногруппником мы пришли туда по замерзшей Свислочи) и, по-моему, еще в кафетерии «Нектар» на Красной.
 


– ГУМ – это было место, где несчастные женщины ползли на четвертый этаж – как и сейчас. Иногда там «выбрасывали» вещи – все узнавали об этом случайно. Я не любила очереди, да и одевалась скудненько. Зато у меня были джинсы с черным свитером на все случаи, поэтому я считала себя хорошо одетой. 

Моя мама, которая была и осталась очень красивой, в очередях иногда стояла. А еще у них с отчимом была машина, «москвичонок», время от времени они ездили по каким-то деревням и в сельпо находили дефицитные вещи и книги.


«В КАЖДОМ ДОМЕ НА ПРОСПЕКТЕ У МЕНЯ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИЛО»

Наверное, тяжело найти еще одного коренного минчанина или минчанку, которые бы с такой любовью и в таких подробностях рассказывали о проспекте Независимости. Юлия Виссарионовна говорит, что для нее он как сундук с любимыми вещами.
 


– Если бы мы с вами гуляли в 80-х, то за время прогулки я бы встретила человек семь знакомых. Ты шел, например, в «Центральный» книжный, который и по сей день на том же месте (я очень боюсь, что его уберут!), возле него встречал кучу людей из среды авторской песни, студенческого театра БГУ, и кто-то в какой-то момент предлагал: «А пошли к Валере!»

Валеру ты не знал. Валера был художник, и у него была мастерская около домика РСДРП. Вы шли, подтягивая еще кого-то по дороге, и вот так заваливали к Валере. А в следующий раз ты сама могла прийти к Валере, притащив кучу людей, встреченных по дороге. Сегодня знакомых тут я встречаю очень редко. 

– Артур Клинов называет Минск «Город Солнца», такой город-утопия…

– Для меня это не город Солнца и не город коммунизма. Это очень целостное советское барокко. Ничего дурного я в нем не вижу. Через 100 лет, я вас уверяю, если его не изуродуют идиотским новоделом, все уже перестанут видеть в нем Советский Союз.

Возвращаясь к проспекту: в каждом доме – от почтамта примерно до Академии наук – у меня что-то происходило. Сюда, например, я бежала рыдать к подруге Оле, когда меня покинул мой первый молодой человек. Кстати, впервые мы поцеловались в главном корпусе БГУ, около бюста Ленина на третьем этаже, у библиотеки: не по принципиальным соображениям, просто там никого не было.
 

Cтуденческий театр БГУ

Мы миновали Паниковку, где в детстве Юлю катали в коляске, а потом она водила туда гулять свою дочку Женю. Отдохнули на лавочке у Дома офицеров: Юлия Виссарионовна порадовалась, что ограде со звездами вернули черный цвет – несколько лет назад ее перекрасили в розовый: «Наша страсть к гламуру беспощадна». 

Наконец мы пришли к alma mater нашей спутницы. 


«И ТУТ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПЕТЯ МАРЦЕВ: ВОДКА, ПЛАВЛЕНЫЕ СЫРКИ И ЯБЛОКО»


Сейчас на Красноармейской, 6 исторический факультет БГУ, а раньше тут учились филологи. Юлия Виссарионовна поступила сюда в 1979 году. Мы заходим в корпус, просим вахтершу пропустить нас на минутку – Юлия Виссарионовна замечает, что «все осталось тем же».
 


– У меня есть студенческая подруга Лена – сейчас она профессор БГУ. Как-то мы сидели с ней здесь, в комнатке у деканата: нас освободили от картошки, и мы перебирали какие-то архивные бумаги. И тут появляется Петя Марцев – очень хорошенький, белокурый, похожий на Есенина, – в него в разное время были влюблены почти все девочки курса, кроме меня.
 

Cтудия В.Ф. Сумарева в Доме культуры камвольного комбината


Он принес бутылку водки, два плавленых сырка и яблоко. И мы линейкой режем это яблоко!.. Это был первый случай, когда я пила водку. Помню, как потом по скрипучему паркету – видите, вот он тут закрашенный, – старалась идти ровно. Конечно же, нас бы наказали, если бы застукали.
 


Факультетское расписание висит на том же месте. Курилка была прямо в коридоре, а некоторые преподаватели курили прямо на лекциях. 

– В бывшей Национальной библиотеке почти всегда можно было наткнуться на Ермаловича. Он сидел над кучей книг, сгорбившись, в очках с огромными линзами. А еще –  на Кима Хадеева, вокруг которого в курилке всегда образовывалась толпа. Книги заказывали и ждали три часа. В это время все обычно шли в «Центральный» попить ведерного кофе. Или в кафе в том же здании, в просторечии именуемое «Помойкой».

Мне было проще: у меня бабушка с дедушкой жили рядом. Я часто приводила с собой какую-то подругу, которая была не из Минска и которую надо было накормить. Лишь потом я поняла, что бабушка, которая готовила три раза в день ровненько на семью, отдавала моим подругам свой обед. 


«МЕЖДУ БАЛКОНАМИ БЫЛО СОРЕВНОВАНИЕ – У КОГО ЦВЕТЫ ЛУЧШЕ»

Юлия Чернявская с подругой Линой Гусевой


Мы стоим во дворе Карла Маркса, 36. Это и есть дом бабушки и дедушки Юлии Виссарионовны. Дедушка нашей героини – известный писатель Василь Витка. Один из подъездов дома был целиком «писательский», в других писателей было поменьше.
 


– Под нами жили Климковичи. Дедушка моих друзей Максима, Ники и Алеси написал гимн БССР. Над ними мы, Витки. Над нами – Гилевичи, напротив них – Науменко. Наверху – Короткевичи. 

Дядя Володя Короткевич жил на пятом этаже и поставил стулья на каждом лестничном пролете: с ними жила его мама, ей было тяжело ходить. На этих стульях я и сидела, если приходила, а дома никого не было. 

Напротив нас жили Глебки. Выше жили то Брыли, то Скрыганы. В соседнем подъезде – Мавр. Семья Кузьмы Чорного жила дальше по Маркса, кажется, в восьмом доме.
 

«Там, где сейчас этот страшный застекленный балкон, мы и жили. У бабушки было негласное состязание с хозяйкой  соседнего балкона – у кого вырастут краше цветы».


– Во дворе царила домашняя атмосфера: мы, дети, бывали вместе и на елках в Доме литератора, и в поликлинике, и в библиотеке, и в доме творчества писателей «Королищевичи». Но с соседним двором была вражда. Он назывался «тот двор». Например, был вечный спор за эту стену без окон: тут было удобно играть в «козла». А вот в этом окне мы когда-то увидели моющуюся женщину и с большим интересом наблюдали. За это были руганы, а кое-кто и бит родителями.
 


– Эта трансформаторная будка раньше была белой кирпичной. Мы верили, что, если мы влезем на нее, нас немедленно убьет,  в точности как было написано и нарисовано: обуглит до черепа и костей. За будку мы бегали писать – не добежишь же до третьего или четвертого этажа. Тут была лютиковая лужайка, вся желтая. Скамейка была одна, поломанный «барабан» и клумба – вот и вся роскошь. На субботники выходили все по собственному желанию. 

Юлия Виссарионовна вспоминает, что на Карла Маркса росли огромные липы. Девочкой она любила по ночам из окна спальни смотреть на дерево, подсвеченное снизу фонарем.


«Я ЛЕЖАЛА НА ТАХТЕ И ГОВОРИЛА: “ДЕДУШКА, НАЙДИ МУЗЫКУ СЛОЯМИ”»

Наша последняя локация на сегодня – книжный магазин-кофейня «Сон Гоголя». Мы пьем капучино, а Юлия Чернявская вспоминает, как впервые прочитала роман «Мастер и Маргарита». Ей было лет двенадцать. В Национальном художественном музее (он напротив нынешнего книжного) она увидела выставку рано умершей художницы-вундеркинда Нади Рушевой. Там было много иллюстраций к «Мастеру и Маргарите». Дома, у папы, обнаружилась одна часть романа в журнале «Москва», которую она и принялась запоем читать. Вторая часть была в Москве, у папиной сестры, и до того как ее прочесть на каникулах, Юлия успела выучить первую почти назубок.

– Вот так мы добывали важные, как нам казалось, вещи для жизни. Дадут Мандельштама – за ночь читаешь и переписываешь. Люди в моей среде мерились не благами, а библиотеками. Когда я разводилась с первым мужем, забрала только десятитомник Пушкина, все остальное оставила ему. 

– Помните, у Алексиевич во «Времени second hand» одна из историй была о запойном чтении, и там такие слова: «Нам казалось, что мы прочитаем и станем лучше»…

– Это мои слова. Я там присутствую в нескольких эпизодах, голос среди других голосов. 

– Это же не вы, которая с больной дочкой на руках в больнице читает Солженицына?

– Ну да, я. Светлане Алексиевич потом не поверили: сказали, что этот фрагмент она выдумала, а это правда. У дочери был тяжелый бронхиолит в 4 месяца. Ей нельзя было находиться в лежачем положении. Сутками носишь ее по коридору, качаешь на одной руке, а во второй – Солженицын, чтоб не спать. И потом он дает тебе силы: им, мол, в лагерях было труднее.

Наша собеседница говорит, что ее семья жила в быту подчеркнуто скромно. При этом она была избалована любовью, книгами, летними поездками в Крым. Такую атмосферу создавал дедушка. Он считал, что быт – не главное, даже не второстепенное, а кичиться коврами и хрусталем – глупо и стыдно. 

У них с внучкой была традиция – вечерами ходить в парк Горького по вечному маршруту: вниз от Карла Маркса, минуя танк у тогдашнего ЦК КПБ. 

– По дороге назад мы покупали 200 граммов сыра, 200 граммов докторской колбасы, полбатона и шли домой. Ужинали. Дедушка слушал музыку с выключенным светом. Я лежала на тахте, говорила: «Дедушка, найди музыку слоями». Бах, Гендель – одним словом, полифоническая музыка. Под нее я задремывала, и дедушка относил меня в спальню. Тогда я тайком вставала с кровати, подходила к окну и долго смотрела на липу, подсвеченную фонарем. Их давно уже выкорчевали, эти липы. 

Мне до сих пор кажется, что в этом городе живет еще один город. Там нет этого новодела, дома Чижа, «вставной челюсти» около цирка. Вазоны на балюстраде парка Купалы никто не красит в лимонный цвет – они белые.
 

Василь Витка и маленькая Юля в парке


Вот у нас сейчас без пяти шесть, значит, моя бабушка идет в кухню готовить ужин. Дедушка в это время читает – и я вместе с ним. Он сидит в кресле, я валяюсь на тахте. Люди, которые оживляли улицы моего Минска, как будто не умерли, не уехали и не потерялись из виду. Все они здесь.

Есть театр БГУ в Большой физической, где мы первые в Советском Союзе играли «Две стрелы» Володина. Для города это было событие, на него пришел весь Минск. Сидели на ступеньках: перед началом спектакля мы выдавали зрителям газеты, чтобы подстелить. Есть филфак БГУ в старом здании с теми же преподавателями; есть гениальный учитель истории Нелли Семеновна Алукер в 19-й школе; мама молода, папа жив…

Есть клуб авторской песни «Купалинка»; есть темный первый этаж на Ольшевского, где мы читали друг другу свои совсем не советские стихи; есть мастерские художников, куда мы заваливались оравой…

Этот город существует, просто его не увидеть глазами.

 

Если вам нравится рубрика «Мінск 1067», делайте репост статьи и не забывайте про хэштеги #сваё, #SamsungBelarus, #Minsk1067. Дзякуй!

 
РУБРИКУ «МIНСК 1067» МЫ СОЗДАЕМ ВМЕСТЕ С КОМПАНИЕЙ SAMSUNG ELECTRONICS*.
Кликните, чтобы подписаться на новости Samsung Беларусь.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: CityDog.by, личные архивы Юлии Чернявской.

*ООО «Самсунг Электроникс Рус Компани», ИНН 7703608910

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
30.11.2017
История  
 
20
0
0
0
КОММЕНТАРИИ
Спасибо огромное! Прочитала на одном дыхании! Юлия Виссарионовна - невероятно интересный собеседник, вот бы когда-нибудь познакомиться лично
ОТВЕТИТЬ
Собака-улыбака 08-12-2017, 16:29
+48 49 1
Спасибо за статью. А ведь такой Минск (и не Минск) есть у каждого... "Просто его не увидеть глазами"
ОТВЕТИТЬ
единорожек 08-12-2017, 16:32
+10 11 1
охх истфак родной)
ОТВЕТИТЬ
Ольга 08-12-2017, 19:13
+13 16 3
Кофе бочковой. А так согласна, у каждого свой Минск, который не увидеть... и у меня такой есть.
ОТВЕТИТЬ
ava
Юля,вспомнил молодость.Спасибо!



ОТВЕТИТЬ
да ладно! 08-12-2017, 21:11
+3 4 1
Золотой гребешок.
ОТВЕТИТЬ
очень трогательно! дай бог, у каждого будет такой город
ОТВЕТИТЬ
ava
Бочковые были огурцы, а кофе ведерный. Наверно, в разных компаниях его называли по-разному. Так что это не важно). Удачи всем читающим этот текст!
ОТВЕТИТЬ
Душевно и интересно, Юлия - прекрасный человек с трогательными воспоминаниями. И вам удачи и счастья.
ОТВЕТИТЬ
coremecoreme 09-12-2017, 08:35
0 6 6
Вот что пришло на ум:
Единственный вариант, при котором еще можно было бы допустить персональное управление государством (а не парламентскую республику), это случай, при котором у гипотетического мужчины-руководителя была бы супруга, подобная героине статьи.
Это - не намек на выдвижение кандидатуры её мужа. Почитаю (хоть и не являюсь 10%-ным фанатом) основателя в хорошем смысле народного белорусского портала.
Но, если нам не светит свой Вацлав Гавел (пускай и со всеми сопутствующими гуманитарию у власти побочными эффектами), то по крайней мере хорошо бы чтобы политик (а значит - в т.ч. и хитрец) должен пребывать в окружении, где вопросы этики - не только предмет традиционной политической демагогии.

В РФ примером такого условного "нравственного балансира" могла бы оказаться литератор, издатель Ирина Прохорова - сестра небезупречного олигарха (побывшего в прошлый раз декоративным кандидатом).
ОТВЕТИТЬ
ava
Спасибо, конечно. Но... о, нееет!
ОТВЕТИТЬ
Катерина 10-12-2017, 09:23
+3 4 1
То есть банальная мысль, что это не жена такая должна быть, а должность президента должна занимать женщина, вам в голову не приходит?
ОТВЕТИТЬ
coremecoreme 10-12-2017, 13:43
-1 1 2
Вообще-то я изначально исхожу из впечатления о личности именно героини статьи, а не какого-то другого человека.
И априори понятно, что героиня вряд ли захотела бы сама быть политиком.
А учитывая, что де факто это спутник известного предпринимателя и фактического общественного деятеля, мною и моделируется политический аналог пары.

А так я - только за такого президента, как сейчас в Эстонии.
Надеюсь, она не только выглядит благожелательно.
ОТВЕТИТЬ
Дама, конечно, колоритная. Но снобизмом (пусть и под маской и даже допускаю, что не под маской, а скорее -таким естественным, природным флёром) несет за версту. А я этого не люблю. И не прощаю даже тем людям, которые имеют право быть снобами. Потому как придерживаюсь научной версии, что в любые исторические эпохи умных и дураков в обществе примерно одинаковая концентрация всегда. Варьируются только цифры уровня образования и достатка. Да, интеллигенция - это всегда "белая кость", "интеллектуальное богатство нации" и т.д. и т.п. И сократить эту прослойку общества при желании и прикладывая определенные усилия можно (революция 1917 года и далее последовавшие за ней события это продемонстрировали наглядно, но тем не менее наглядно продемонстрировали и то, что даже при любых внешних условиях сформируется/возродится/трансформируется новый слой интеллигенции, к которому, кстати, и семья героини статьи относится. Потому как к дворянской дореволюционной интеллигенции они, судя по историческому экскурсу, не относились. Значит, это как раз та самая "советская интеллигенция", рожденная коммунистическим строем. А в заключение я бы еще написала, что ум и образованность не равны интеллигенции. Глаза закрывать и вспоминать - это хорошо, но хорошо бы и стараться свой духовно-интеллектуальный багаж транслировать в "сегодня". Потому как прошлое и будущее - это иллюзия. А настоящая жизнь - она сегодня. И не надо говорить, что сегодня это никому не нужно и не будет востребовано. Будет. Первично тут желание этим с кем-то делиться, а не рефлексировать воспоминаниями прошлого.
ОТВЕТИТЬ
ava
Вы просто не из поколения 60-х, поэтому и заметили то, что Вы называете "снобизмом". Тогда это считалось нормой. И тот "снобизм" был намного безобиднее современного жлобизма. Сегодня просто в парке или кафетерии Вы не встретите "живого классика", не зайдете к нему на рюмочку в гости. Это только при коммунизме все были равны и братья. Теперь они где то на другой планете, за трехметровыми заборами и тонированными стеклами.
ОТВЕТИТЬ
Дело в том, что те времена ушли, как и "тот снобизм", о котором вы пишете. А снобизм глубокоуважаемой автор-(а? - ки? - ши?) - он сегодняшний, свежеиспеченный. Хотя, может, это просто ее ностальгия и грусть по ушедшей юности. В ней, как известно, и трава зеленее казалась, и небо голубее, и люди красивее и талантливее. Но каждый человек живет в определенную эпоху и раздвинуть эти временные рамки, определенные самой жизнью, невозможно. А окружение любого человека формирует он сам. В любую эпоху. И если у вас сложилось впечатление, что тогда был снобизм, а сегодня жлобизм, то это скорее лично ваше окружение характеризует, а не эпоху в целом. Среди молодежи сегодня тоже много разных персонажей. И кто из них станет "живым классиком" для своего и будущих поколений - вопрос открытый. Всякие там Курейчики у нас тоже периодически рождаются. И кто их них - Курейчик, Мавр или Чорный, оставит более заметный след в белорусской культуре для следующих поколений - вопрос, я бы сказала, неоднозначный и открытый. А рассуждения, подобные тем, что в статье, я довольно часто слышу в своем окружении от тех, кому сейчас за 55-60. Но как бэ лично на мой взгляд прослеживается зависимость от материального состояния рассуждающих. И чем к менее обеспеченной категории относится собеседник - тем больше у него претензий к уровню интеллигентности современной молодежи. Те же, у кого достаток повыше, нынешнюю молодежь поголовно жлобами не считает. А скорее склонен замечать их активность, настойчивость, коммуникабельность, знание языков, открытость миру и новым знаниям и т.п. Тут тоже, учитывая личность дамы, можно говорить о более чем хорошем финансовом положении, поэтому вроде бы той озлобленности или просто разочарования, какое, увы, встречается у такого большого (и несчастного) пласта постсоветской интеллигенции, вынужденной сейчас влачить жалкое существование на мизерные зарплаты и пенсии, вроде как быть не должно. Но я его уловила, вот какими-то глубинными фибрами души уловила...
ОТВЕТИТЬ
ava
Я снимаю шляпу - Вы столь эмоционально высказались.. Я просто сижу с глупой улыбкой на лице..
Юлия всего лишь провела экскурс в ту эпоху, не обобщая и не делая никаких анализов и сравнений.
Вероятно она не учла ,что люди из другой эпохи будут по другому воспринимать рассказ :)
..через призму связей и финансового положения..
ОТВЕТИТЬ
Ну-ну... Логика уровня "Бог". Сами вступили в дискуссию со своими заключениями о финансовом расслоении общества, сами посетовали на его связь со "жлобизмом" (так и не поняла, честно говоря, по каким критериям и признакам вы пришли к такому выводу), сами придумали каких-то доступных "живых классиков", которые якобы 40 лет назад ходили, а сегодня не ходят по улицам (интересно, по каким - может, как раз по вашим?) Но все оценочные суждения в итоге приписали почему-то мне ))) Вот уж действительно - в пору снять шляпу перед такой демагогией))
ОТВЕТИТЬ
Ольга 11-12-2017, 22:00
+1 2 1
Чивойта не встретишь? Вон Глёбус в Центральном тусит постоянно.
ОТВЕТИТЬ
Вот-вот)) я товарищу выше и объяснила, что мы сами создаем свое окружение)) Если у него в окружении одни сплошные жлобы - так то повод задуматься о собственном ареале обитания )) Я вот когда в Минске, всегда кого-нибудь на улице из музыкантов или артистов встречу) Потому как музыку люблю, и часто бываю на всяких фестивалях, концертах, творческих вечерах и пр. А когда в командировку в Москву на два месяца уезжала - так свезло, что в отеле рядом с КЗ Чайковского поселили. Так кого я там не перевидала - и Башмета, и Бутмана, и Кремера который Гидон, и Кримера который "наш" Ростислав.... Ну так свезло вот. Так просто я все свободное время там и тусовалась)) Ну да - водки в рюмоШной я с ними не пила. Так я ее и не пью. А самый эффективный, нужный и желанный способ общения с ними для меня их музыка. Чем я пользовалась всё то время, пока была в командировке. А встретиться, так сказать, чтоб "поговорить, впитать" там что-то словесное и т.п. - особой потребности не испытываю. Я перечитала/переслушала кучу их интервью, монологов, выступлений, изучила множество их словесных атрибутов. И всё равно самым информативным и интересным для меня остается их музыка. А пообщаться при желании с ними не так сложно, как кажется на первый взгляд. Есть куча мастер-классов, лекций, конференций, фестивалей, конкурсов. Для многих этих мероприятий иногда набирают волонтеров. Куда-то можно попасть по приглашениям, куда-то - со знакомыми. Поэтому если есть интерес к этой сфере - при желании не составит проблем пообщаться. Это ж не Филиппы Киркоровы и Аллы Пугачевы. При всех их "звездных" статусах люди эти открыты миру и с удовольствием общаются с людьми, имеющими огромный интерес к классической музыке. Просто интерес этот должен быть системным.
ОТВЕТИТЬ
ЗАЛОГИНЬТЕСЬ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТИ
VKONTAKTE
Или комментируйте с помощью капчи
НОВОЕ НА CITYDOG.BY