«Каждый день думаю о закрытии музея»: что происходит с музеем «Страна Мини» год спустя
11
23.12.2017

«Каждый день думаю о закрытии музея»: что происходит с музеем «Страна Мини» год спустя

Год назад бывший топ-менеджер международной корпорации Евгений Данилик открыл в Минске музей миниатюр «Страна Мини». Но в открытии первого бизнеса не обошлось без крупных ошибок.

Год назад бывший топ-менеджер международной корпорации Евгений Данилик открыл в Минске музей миниатюр «Страна Мини». Но в открытии первого бизнеса не обошлось без крупных ошибок.

Похожие истории могут случиться с предпринимателями в любой отрасли. Как неправильный выбор подрядчика и другие неприятности довели основателя музея до суда и как не повторить его ошибки, рассказывает probusiness.io.

– Музею «Страна Мини» уже год, и все за меня радуются: «По новостям видим, как у вас все отлично». Но обратной стороны истории никто не знает. Ни того, что он открылся позже запланированного, ни сколько макетов белорусских достопримечательностей по прошествии года не готово, ни проблем, с которыми музей продолжает жить. В музее стоят пустующие тумбы. Недавно завершился суд. Сейчас я могу подробнее рассказать эту историю.

 

18 МАКЕТОВ И ЧЕМПИОН МИРА: ЧТО ПОШЛО НЕ ТАК

Подрядчиков для музея – макетчиков – я стал искать за 9 месяцев до открытия. Поиск занял около месяца, еще два – отсев подрядчиков и тендер. Нашли порядка 35 студий, разослали им список вопросов: об уровне и составе команды, технической базе. Важно было понять, что они потянут наш объем и уровень ожиданий. Искали в Беларуси, России, Украине, Казахстане. В тендер я позвал 9 студий, юрист подготовил серьезный договор на 15 страниц, смету, план-график, а независимый моделист – техническое задание. Продумали много деталей и нюансов, даже указали максимальную ширину макета, чтобы в дверные проемы и кузов «Газели» пролезал! Но, как показала практика, ничего не помогло.

Коммерческие предложения сделали 6 компаний, после переговоров с тремя финалистами из московской, киевской и белорусской студий я выбрал последнюю. Это был практично-патриотичный выбор: я считал, что «свои для своих» сделают лучше и что местных легче контролировать. Кроме того, владелец студии Иван – чемпион мира по моделированию. Таким званием не мог похвастаться никто. А музею нужны были макеты уровня произведения искусства. И мы начали работу.

Мы заключили договор на 18 макетов. По словам владельца студии, таких больших проектов у него ранее не было. Он должен был сдавать макеты в четыре этапа и завершить работу в октябре, а 1 декабря музей должен был открыться. Я вносил 30% предоплаты и остаток по завершении каждого макета.

Чтобы перестраховаться, в договоре поставил жесткие условия: 3% пени за каждый день просрочки. На такие условия мог пойти только очень уверенный в себе человек.

Уже в сентябре я начал понимать, что модельная студия не успевает. Я видел, что работа идет не с такой скоростью, как рассчитал макетчик. Но ведь макетчики – люди искусства, и я решил, что слабые менеджерские способности можно «подтянуть» с моей помощью. Написал большое письмо, в котором сам рассчитал производительность, указал на «узкие» места, показал реальную скорость проекта и прогноз, что последний макет установят 24 января 2017-го, что никак не совпадает с датой открытия. Макетчик отмахнулся.

С ноября я стал платить аренду, зарплату – в общем, нести полные издержки. Но скоро понял, что к 1 декабря открыться не получится: полностью были готовы лишь 4 макета и еще 10 были в процессе. Я решил не переплачивать сверхурочные строителям за ремонт помещения и перенес открытие на три недели. Если бы я знал, что будет в итоге, то перенес бы на середину февраля, набрал бы позже штат…

Макетчик дополнительно нанял людей, я подуспокоился… На что я надеялся. За несколько дней до открытия 25 макетчиков работали без выходных по 11 часов, некоторые даже спали в студии. Когда я решил подбодрить речью сонных и уставших моделистов, Иван меня представлял так: «Из-за этого человека мы здесь ночуем». Я просил сдать хоть как-нибудь максимальное количество макетов, детали доделаем потом.

Он предложил сократить работу по самым большим макетам, сделав усеченные версии: «Давай Несвижский замок сделаем зимним, так красить не надо. А Жировичский монастырь такой большой… А давай не доделаем и покажем макет в разрезе?»

Но мог ли я подумать, что уже в суде во встречном требовании он назовет это дополнительными работами?

 

«ОТКРЫТИЕ МУЗЕЯ ПРОХОДИЛО В ПОЛУСТРОЙКЕ»

Половина пустых тумб, «бедовый» электрик и – самое главное – 11 макетов вместо 18, причем один устанавливался при журналистах. Пришлось сделать вид, что так и нужно. В первый месяц я сделал скидку 30% на входной билет. Мне просто совесть не позволяла брать полную сумму.

Что отвечал макетчик? «Евгений, мы старались». Я видел, что он чувствует себя виноватым. Обещал доделать до конца февраля. 30 декабря случилось чудо – пришли макеты Несвижского замка и Красного костела. Пустоватые и незавершенные, но пришли…     

В середине января я заметил, что сотрудники студии уже не занимаются макетами для музея. Из-за внутренних сложностей ушла вся команда, кроме трех человек. Те, кто остались, были измотаны. Почему макеты музея отложили в сторону? «Надо деньги, ты же не хочешь платить», – отвечал Иван, хотя все предоплаты были внесены и график платежей не был нарушен. Пеня тем временем капала… Уже в конце января я просил по-человечески: «Ваня, все крупные спонсоры планируют бюджет на год до конца месяца, в полуразобранном музее мне показать нечего». Я понимал, что «пролечу» со спонсором, а для таких проектов существовать в одиночку год – это смерть.

Пиар-директор крупной компании резюмировал: «Евгений, экспонатов пока маловато, а так все хорошо», что означало – приходите в следующем году.

В марте появились макет Кафедрального собора в Минске и Большой хоральной синагоги в Гродно. И это последнее, что чемпион мира по моделированию исполнил для музея.

 

И НАЧАЛСЯ СУД…

Я пытался ругаться, но был удивлен, насколько Иван невосприимчив. Моей ошибкой было то, что именно его студию я не проверил на судебные разбирательства. Оказалось, что он как ответчик уже имеет опыт. И, видимо, знает, что сильно ему не достанется.

В конце мая я отправил первую судебную претензию. Основной долг составил 14 000 рублей + космического размера пеня – 867 000 рублей. В примирительной, которую прислал макетчик, все было сдержанно: предложение разорвать договор, отменить гарантийные сроки, передать 3D-модели макетов, макеты в виде «как есть» в качества бонуса и никакой компенсации. Меня это не устраивало – ложка хороша к обеду. После первого слушания он предложил уже 6000 рублей компенсации. Я не сдержался и рассмеялся. «Пойми, что я буду затягивать по максимуму», – говорил Иван. В суде он выдвинул встречные требования по допработам. У меня была претензия на 48 000 рублей, а у него – на 56 000. Этой суммой, как я думаю, он пытался меня запугать: мол, «ты столько просишь, а я еще больше», но благо суд не принял это к рассмотрению.

Я сменил трех юристов. Адвокатские бюро даже не ознакомили меня с материалами дела, дабы «тянуть» деньги за дополнительные заседания. И самое страшное – совершили грубейшую стратегическую ошибку, которая кардинально повлияла на решение суда: не расторгли договор перед тем, как идти в суд.

Решение суда – 300 рублей долга вместо 14 000 и почти 5000 рублей пени вместо 33 000. Причем пеню рассчитали только за три макета, которые так и не были переданы. Пеню за просрочку по 15 переданным макетам суд даже не рассматривал. Когда судья зачитывала решение, то добавила: «Для истца хочу отдельно отметить, что юрист совершил грубейшую ошибку. Надо было сперва разорвать договор». Некомпетентность, помноженная на несправедливость, – я себя чувствовал таким дураком!

 

«МУЗЕЙ ПРОДОЛЖАЕТ “СЪЕДАТЬ” СОБСТВЕННЫЕ СБЕРЕЖЕНИЯ»

Как ситуация могла сложиться настолько криво? Я не могу это объяснить. И самое печальное, что я как предприниматель оказался ни от чего не застрахован. Пытаясь сделать что-то хорошее, я просто выкинул деньги.

По результатам года музей не зарабатывает на свои прямые затраты, и я уже не говорю про новые экспонаты. Мне до сих пор пишут, что экспозиция маловата, да и 18 макетов – это не очень много. Ко мне пришли три макетчика из развалившейся команды и предложили сотрудничать с созданной ими новой мастерской. Они сделали Мирский замок и Большой оперный театр, а я продолжаю искать спонсора, гранты, в противном случае развивать музей собственными силами будет крайне сложно.

Какой еще ущерб? Деньги, время, нервные клетки. Такие истории демотивируют. Периодически появляются мысли о закрытии музея… Но останавливают отзывы посетителей и понимание, как много уже сделано.

Как можно было избежать провала и суда? Уверен, все крутится вокруг менеджерских компетенций. Мне нужно было взять это на себя из-за неимения их у подрядчика. Я бы настоял на изготовлении макетов менее объемными спринтами – не более 3 макетов в спринте, а не 4−8, как это было. Так бы я сразу увидел провал по срокам. Каждую неделю приезжал бы 2−3 раза в студию – это бы позволило лучше чувствовать атмосферу в команде моделистов. А сроки изготовления умножил бы на два.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: CityDog.by и из архива Евгения Данилика.